Мечта длиною в жизнь

Мечта длиною в жизньМечта длиною в жизнь

В чем проявляется «загадочная русская душа»? Может, это когда ты родился далеко от России, а всегда думаешь о ней, как о родной матери? Может, когда в своих картинах и вышивках изображаешь пейзажи и цветы родины предков? А может, когда, несмотря на боль и потери, пережитые на чужбине, ты 75 лет поешь в церковном хоре и свято хранишь веру православную?

С Александром Петровичем и Валентиной Васильевной Сурковых я познакомилась у них в доме, в Брисбене.

Ландыши, которые цветут в Австралии

Из тысячи дворов самых разных убранств и интерьеров, я бы отличила этот двор от других и уверенно сказала: здесь живут русские. Это был скорее не двор, а цветник с поющими райскими птицами. Птицы, увидев незнакомых людей, летали в волнении по двору из стороны в сторону, сообщая хозяевам о приходе незнакомцев. Успокоившись тем, что хозяева улыбаются гостям, летающие певуньи сели и запели на все голоса.

Двор напоминал кустодиевскую беседку для чаепития в благоухании цветов. Из-под кустарников выглядывали веселые керамические «обитатели». Все они были покрыты глазурью и раскрашены яркими красками. Вот улитка гигантского размера, а вот еще одна, но чуть поменьше. А под тем цветущим кустом затаился яркий червячок, явно желающий удивить своей красно-розовой спинкой. Здесь же керамические лягушки, утки, гуси и много еще разных поделок.

- Валентина Васильевна, у вас кругом сказочные персонажи. Откуда это?

- Да, это мои друзья. Я их сама слепила из глины. У меня и в доме много глиняных поделок. Так жить радостнее.

- Вы учились этому?

- Курсы керамики окончила. Душа все время просит что-то творить. Вышивать также люблю.

Мне показали изумительной работы вышивки, керамическую посуду, сувениры — все сделано руками хозяйки. Во всем чувствовалась какая-то неутомимость, задор, энергия. Стол был накрыт тоже с художественным вкусом — все в ландышах, начиная от тарелок, чайных чашек и заканчивая вышитыми салфетками.

— Вы так любите ландыши? Они ведь не растут в Австралии.

— Ландыши очень люблю. Это российский цветок. Просто душа русская, вот и тянет ко всему русскому.

— Вы родились в России?

— Нет, родилась я далеко от России и побывала там впервые, когда мне исполнилось 55 лет. Родители всегда помнили свою Родину, и я, хотя в молодости и не видела Россию, ее очень любила. Россия живет во мне!

Валентина Васильевна, урожденная Красикова, родилась в 1940 году в Китае, на небольшой железнодорожной станции, недалеко от Харбина. Папа был родом из Тамбовской губернии и прибыл в Китай для службы на железной дороге. Мама была домохозяйкой, занималась воспитанием детей. Валентина помнит радостные дни детства в Китае, но помнит и горе, после которого семья долго не могла оправиться.

В 1945 году в Китае начались массовые аресты русских. Часто ночью к дому подъезжала машина и увозила кого-нибудь из членов семьи, как правило, навсегда. Не обошло горе и семью родителей Вали; семью деда по маминой линии — Шпаковых; семью Сурковых — родителей будущего мужа, и многие другие русские семьи.

В 1946 году убили папу Валентины, сожгли дотла дом, в котором жила семья Красиковых. Вера Николаевна с шестилетней дочкой Валей чудом остались живы. Спасло то, что Вера Николаевна в тот момент тяжело заболела и была вынуждена ехать в Харбин для лечения. Дочка очень просилась поехать с мамой, так и остались в живых. Вернувшись из Харбина, они не нашли свой дом. Все сгорело, не осталось ни документов, ни фотографий. С того момента в памяти маленькой Валентины остались голод и холод.

Потом наступили еще более сложные времена. Надо было срочно уезжать из Китая. Никто не знал, как правильно поступить: возвращаться ли в Россию либо уезжать в неизвестную страну. От ранее уехавших поступали безрадостные вести. В 1957 году семье Красиковых удалось выехать из Китая, и 1 октября они прибыли на пароходе в Брисбен. Вале только что исполнилось 17 лет. Английским языком не владела, средств к существованию не было. Без языка работу было найти непросто.

Устроиться рабочей на упаковочную фабрику Валентине помогли русские. Оттуда случай привел ее в частную медицинскую клинику, где она обучилась брать кровь для анализов. Работала Валентина в детском отделении с младенцами. Получалось хорошо, поскольку она любила детей. Проработала Валентина в лаборатории 18 лет, пока частная медицинская клиника не закрылась. Валентина отличалась аккуратностью, заботой о пациентах, и ее порекомендовали для работы в госпиталь, где она проработала еще 22 года.

Трудилась Валентина много, в свободное время еще и рукодельничала, а в выходные дни шли они с семьей в церковь. Сначала в Брисбене ходили в Свято-Николаевский собор, потом была Свято-Серафимовская церковь, Благовещенская. Вот уже много лет Валентина является прихожанкой церкви иконы Владимирской Божией Матери в Рокли. В 2011 году на приходском собрании Валентина Васильевна была избрана старостой прихода, но по состоянию здоровья пришлось это хлопотливое дело оставить. Муж Валентины Васильевны, Александр Петрович, многие годы пел в церковном хоре в этой же церкви.

Мы русские навсегда

Александр Петрович также родился в Китае, в 1926 году на станции Хайлин, в семье поручика Петра Кондратьевича Суркова и Антонины Семеновны. Еще в 1918 году попали Сурковы в Китай. По прибытию отец устроился работать на китайскую Восточную железную дорогу. Антонина Семеновна была домохозяйкой. Были в жизни и радости и сложности. В 1945 году пришлось пережить страшную трагедию.

— Ночью из дома увезли папу на черной машине, - вспоминает Александр Петрович. - Причину не объяснили. После ареста вестей от него не было. Уже через много лет мы узнали, что попал он на Соловки. Где сгинул, так никому до сего дня и неизвестно. Думаю, что причиной ареста было то, что папа был в прошлом поручиком, служил в Белой армии. Также забрали и папиного брата Николая, других наших друзей и родственников.

Тысячи русских, проживающих в Китае, объявили врагами народа. Я учился в то время в харбинском университете. Очень хотелось выучиться на инженера, но пришлось бросить университет и начать работать. Вскоре ночью к нашему дому снова подъехала черная машина, и меня, как и папу, забрали. Вместе со мной в ту ночь арестовали Шпакова Виктора Николаевича (дядю Валентины), Георгия Иноземцева, Даниила Ефимова и еще несколько человек. Увезли нас в Россию, на станцию Гродеково Дальневосточной железной дороги, потом отправили в Никольск-Уссурийский (Ворошилов). Так я оказался в лагере. Потом нас снова куда-то везли. Куда, даже и не могу сказать. Однажды рано утром нас опять вызвали и посадили в машину. Из нашей группы, которую вывезли из Китая, нас уже осталось пять человек. Мы думали, что больше никогда не увидим родных, но оказалось, что везли нас в Манчжурию. Привезли на угольные копи и взяли подписку, чтобы никому не рассказывали о том, что мы находились в лагере. Там, в угольных шахтах, нас и оставили работать. Я был тогда еще совсем юным и работал в шахте практикантом…

— Александр Петрович, когда вы попали в Австралию?

— В Австралию я приехал в 1957 году. На пять лет раньше нашей семьи уехали в Австралию родственники — Заболотные. Они и помогли нам перебраться сюда, дав гарантии правительству, что помогут нам жильем на время поиска работы. Семья Заболотных приехала по ходатайству их родственников по фамилии Коломеец, которые обосновались в Австралии еще раньше. Так друг другу все и помогали.

— Чем вы занимались здесь?

— Все чем я занимался в Австралии, перечислять надо очень долго! Английского языка я не знал и готов был взяться за любую работу. Работал сначала в Новом Южном Уэллсе на строительстве подземных тоннелей, которые копали для будущей гидроэлектростанции. Работа была очень тяжелая — целый день под палящим солнцем. Каждое утро направляли нас на разные участки: кто-то рыл тоннели, кто-то укладывал трубы. Незнание языка — это была самая большая проблема. Позднее я попал на ремонт покрышек для грузовых траков. Там меня оставили работать надолго. Каких только не было работ! И все тяжелые... Потом уехал в Брисбен и устроился работать на фабрику электрических изделий в Рокли. Проработал сварщиком 32 года. Уже будучи в пенсионном возрасте, не мог сидеть без работы, еще несколько лет помогал переходить детям на пешеходных переходах у школ. Какую бы работу ни выполнял, в воскресные дни всегда приходил в церковь и пел в хоре.

— А как вы начали петь?

— Еще в Китае начал петь в церкви, когда мне было 13 лет. О пении я тогда и не думал. В один из вечеров с друзьями мы так распелись на улице. Не пели, а горланили во все горло. Подходит к нам Александр Иванович Батаков, шахтер с угольной копи. Сам он тогда кроме шахтерских работ регентом в церкви был. Смотрит на меня и говорит: «А вот ты чтобы в воскресенье пришел в церковь на клирос». Не ослушался я его. Регент меня в хор поставил. В хоре один казак был, здоровый такой — Василий Рыков. Он поставил меня впереди себя и сказал: «Пой, чтобы я слышал». Я и запел. Так 75 лет и пою.

— В каких храмах вам пришлось петь?

— В Китае пел в храмах: Нечаянная Радость, в Александровском, в Благовещенском, в Софийском храме. В алтаре прислуживал. Став постарше, устроился в Харбине работать продавцом в русский магазин Чурина. Там приходилось много работать, иногда без выходных. По приезде в Брисбен сразу пришел в хор Свято-Николаевского собора. Регентом в соборе был тогда Михаил Николаевич Троицкий. Строгий регент, но взял меня сразу. Потом хор возглавляла Софья Семеновна Троицкая. Когда Троицкие перешли в Благовещенскую церковь, я ушел с ними. После кончины отца Григория Малышева — настоятеля Благовещенской церкви, пел я в Серафимовской церкви. А в 1991 году перешел во Владимирскую церковь в Рокли, где пою около 25 лет. В общем, жизнь прошла в труде и в храме.

— Я слышала, что вы видели последнего китайского императора Айсин Гиоро Пу И из династии Цин. Так ли это? Его при японцах в 1932 году провозгласили императором Маньчжоу-Го. В августе 1945 года он был взят в плен советскими войсками и содержался более шести лет в лагере для военнопленных под Хабаровском. Расскажите, при каких обстоятельствах произошла ваша встреча.

— В 1934 году император прибыл в Харбин. Мне тогда было восемь лет. Учащихся со всех школ вывели на улицы и поставили вдоль дорог, по которым должен был проехать кортеж императора. Наш класс был построен на центральной площади, где кортеж должен был остановиться для провозглашения речи императором. Мы надеялись увидеть Пу И, но не тут-то было. Всех нас выстроили спиной к улице, то есть спиной к императору. Почему так сделали, я не понял. Мы все кланялись императору, а получалось, что кланялись не в его сторону, а от него. Я так горел желанием разглядеть императора, что при поклонах старался наклониться как можно ниже и смотрел на него из-под ног. Так что, я видел китайского императора вниз головой, но все же разглядел его… (Смеется).

— Вы были с Валентиной Васильевной в России. Какое впечатление у вас осталось от встречи с родиной ваших родителей?

— Да, мы ездили в Россию в 1995 и 2006 году. Это чувство невозможно сравнить ни с чем! Мы побывали в Москве, в Санкт-Петербурге. Во время поездок встретились с родственниками из Белоруссии и Казахстана. Судьба всех нас раскидала по миру. Мы с Валентиной многие годы жили мечтой побывать в России, которую так любили наши родители и научили любить нас. Где бы мы ни жили и что бы мы ни пережили — мы русские навсегда.

Журнал «Русский век» №11 2014 год

Источник: Русский век