”Перемены неизбежны!”

 В январе двое наших соотечественников, борцов с фальсификацией отечественной истории, активно выступающих за государственность и независимость Молдовы, С. М. Назария и П. М. Шорников, Указом президента России были награждены орденом Дружбы – «За большой вклад в укрепление и развитие дружбы и сотрудничества с Российской Федерацией». Недавно в «Русском слове» (№ 8 от 1 марта) было опубликовано интервью по этому поводу с Сергеем Назарией; сегодня наш собеседник – Петр ШОРНИКОВ.

 

 

– Петр Михайлович, у Вас практически совпали два события: презентация Вашей новой книги «Молдавия в годы Второй мировой войны» и известие о награждении орденом Дружбы. Есть ли связь между ними?

 – Вряд ли. Указ подписан 19 января, а презентация книги состоялась 23-го. О награждении я узнал утром 1 февраля, когда начали звонить друзья, поздравлять. Примечательна трактовка этого события, данная румынским информационным агентством. Хотя в Указе ясно сказано – «за большой вклад в развитие дружбы и сотрудничества с Российской Федерацией», в Бухаресте это событие истолковали так: «Два кишиневских историка, сторонники теории молдавизма, были награждены российским президентом Владимиром Путиным орденом Дружбы»,«Два бессарабских историка, сторонники молдавизма, были награждены Владимиром Путиным. Молдаване – не румыны!» Таким образом, с точки зрения СМИ Румынии, научная защита молдавской национальной идентичности предосудительна. Домысливают мотивы награждения и молдавские комментаторы: «Президент России подписал указ о награждении молдавских историков-государственников». Но с выходом книги, посвященной истории Молдавии времен Второй мировой войны, эти комментарии явно не связаны.

 – Тем не менее Вы не впервые касаетесь этой темы, и в частности роли России, а точнее СССР, в той войне. И Ваше незавуалированное стремление дать отпор русофобам и фальсификаторам истории, по всей видимости, не было незамеченным в стране, ставшей преемницей нашего когда-то единого государства. Кстати, хотя «Русское слово» уже рассказывало о презентации книги, хотелось бы услышать о ней и от самого автора...

 – Темой Второй мировой войны я занимаюсь более 40 лет. Уже моя дипломная работа была ей посвящена – «Партизанское движение в Молдавии летом 1944 года». И кандидатская диссертация тоже: «Промышленность и рабочий класс МССР в годы Великой Отечественной войны». Я лет 15 работал в архивах – и при подготовке диссертации, и позднее, войдя в число составителей двухтомника «Культура Бессарабии. 1918–1940 годы», да и после того. Отмечаю это особо, потому что у нас есть академики, которые не знают даже, где находится Национальный архив. С 90-х годов здесь вошло в традицию писать якобы научные труды... в стиле эссе, вообще без ссылок на источники. У меня накопился большой массив материалов по румынской оккупационной политике и по народной борьбе с 1918 по 1940 год и с 1941-го по 1944-й. Грех было оставлять эту документацию без использования. И случай нанести упреждающий удар в борьбе за массовое историческое сознание представился.

 В 1993 году один сотрудник Института истории готовил диссертацию о «конструктивной» политике румынских властей в сфере здравоохранения в период оккупации 1941–1944 годов. Узнав об этом, я написал и издал небольшую книжечку «Цена войны»: о разрушении оккупантами системы здравоохранения и санитарной безопасности Молдавии в тот период и о демографических последствиях этой политики. В книге приведены многочисленные статистические данные: рождаемость, смертность, сокращение численности населения. И вот – предзащита той самой диссертации. Сотрудники Института якобы удовлетворены, конструктивный характер политики Антонеску, судя по докладу соискателя, выявлен. Но нашелся один въедливый коллега, который спросил, читал ли соискатель книгу Шорникова «Цена войны». Тот помолчал, потом признался, что читал. Тогда его спросили, почему на эту книгу – по той же теме! – нет ссылок в диссертации, почему он не опровергает в своем труде порочные тезисы Шорникова? Что бедолага мог ответить – крыть-то нечем! Последовал гомерический хохот, диссертация была провалена, издание фальсификаторской работы предотвращено.

 – Что Вы думаете по поводу того, что школьникам Молдовы продолжают запудривать мозги курсом «История румын»?

 – На самом деле это не этническая история румынского народа, а фальсификаторский курс, призванный сформировать у молдаван представление о том, что собственной, молдавской, истории не существует, и о том, что соседи – венгры, болгары, русские – их извечные враги. Университетский и школьный курсы «Истории румын», навязанные системе образования в 90-е годы, были нацелены на ликвидацию молдавской национально-культурной идентичности, исторической памяти молдавского народа, на его геополитическую переориентацию. Что касается украинцев, русских, евреев, болгар, гагаузов Молдавии, то их история в контексте истории румын вообще не упоминается. Это тоже попытка уничтожить историческую память каждого из национальных сообществ. Успешнее других с этим боролось еврейское сообщество. Издана значительная литература по еврейской истории, и ее трудно игнорировать. И все же унионисты попытались замолчать или даже отрицать Холокост. Позднее была предпринята попытка создать у нового поколения иллюзию, что евреи сами виноваты в том, что их уничтожали. Проповедник этого тезиса Паул Гома даже выдвинут унионистской писательской элитой на Нобелевскую премию. Хороша «элита»!..

 Относительно русских внедрялся тезис как об оккупантах. Украинцам – пользуясь незнанием массовой аудиторией традиций сотрудничества молдаван и запорожцев – ставили в вину вторжения и грабежи казаков Богдана Хмельницкого, гетманов Лободы и Наливайко. На деле казаки воевали против турок и татар, а не против молдаван и были союзниками молдаван. Казаки Иван Подкова и Петр Казак побывали господарями Молдавии. В конце XVII века отряд Куницкого – 5 тысяч казаков, вступив в Молдавию, за счет пополнения молдаванами достиг численности 30 тысяч. Молдавские летописцы упоминали о казаках уважительно: запорожцы были доблестные бойцы, они жертвовали деньги на монастыри, церкви.

 Что касается гагаузов и болгар, авторы-унионисты вообще стараются не упоминать их или внедряют тезис о том, что они-де гости молдавского народа, которые должны сидеть смирно, перейти на государственный язык и забыть о своем происхождении.

 – Никак мы не дойдем до Вашей новой книги!

 – По различным поводам мне довелось написать немало научных статей по истории молдаван, евреев, гагаузов, болгар, русских и украинцев, в том числе о их судьбах в ХХ веке. Пару лет назад удалось издать монографию «Бессарабский фронт» – о судьбах народов Бессарабии в 1918–1940 годах, в том числе и в начальный период Второй мировой войны. Книга «Молдавия во Второй мировой войне» – её продолжение.

 Возможность издать её появилась в прошлом году. Мне сообщили, что деньги найдутся, но книгу следует издать на молдавском языке. Переработать серию статей в монографию – это довольно сложная работа. Я дописал еще несколько параграфов и отдал текст переводчику. В монографии две части. В первую включил материалы, относящиеся к 30-м годам, когда в Европе уже разгоралась война. Дело в том, что историки предлагают признать началом Второй мировой войны не 1 сентября 1939 года, а более ранние события – даже вторжение японских войск в Маньчжурию в 1931 году. В 1936-м началась война в Испании, в которой участвовали Германия, Италия и Советский Союз – будущие противники во Второй мировой войне. На стороне Франко воевали иностранцы общей численностью свыше 300 тысяч человек. Пренебрегать этим нельзя. В марте 1938 года, когда впервые был издан Краткий курс истории ВКП(б), там было ясно сказано, что Вторая мировая уже началась. Это означает, что правительства основных стран Европы действовали в своей внутренней и внешней политике с учетом того факта, что война уже идет.

 Эта констатация важна для разоблачения многих фальсификаций истории.

 Любые правительственные мероприятия, осуществленные в период войны, расцениваются иным образом, чем проводимые в мирное время. Мне не довелось встречать особых осуждений по поводу заключения в концлагеря японского населения Соединенных Штатов. А речь шла о сотнях тысяч людей. Никто не говорил, что эти американские лагеря были лагерями смерти. В Англии были интернированы члены Британской фашистской партии Освальда Мосли и десятки тысяч иностранцев, которые ничего, собственно, не сделали против этой страны. Никто за эту превентивную меру не осуждает Черчилля, не объявляет его военным преступником. Во Франции в 1939-м – начале 1940 года были интернированы десятки тысяч проживавших там эмигрантов, в том числе немецких антифашистов. Они тоже ничего не сделали антигосударственного, но тогдашнее французское руководство историки за это тоже не осуждают. А вот по поводу отселения с приграничных советских территорий накануне войны политически сомнительных лиц из Прибалтики, Западной Украины, из Бессарабии вопят как о страшном преступлении сталинского режима, норовя возложить вину на Россию. Да, это была внесудебная репрессия, но эти люди не попали в концлагеря и остались в живых.

 А как провел политическую зачистку в Запрутской Молдове режим Антонеску? Ясский погром – самый кровавый в истории: убиты 15 тысяч евреев! Не переселены, не отправлены работать на заводы – убиты зверским образом. И еще 40 тысяч отправлены «поездами смерти» в лагеря. Почти весь состав румынской компартии, масса других румын левых взглядов тоже были заключены в лагеря. Это, так сказать, для сравнения.

 История у нас общая, и всё же у каждого народа в годы Второй мировой войны была своя, особая судьба. Каждый народ вправе знать свою историю, свой вклад в завоевание Победы. Молдаван, русских, болгар, гагаузов не расстреливали только за то, что они – молдаване, русские, болгары, гагаузы. В отличие от евреев или цыган, их не отправляли в лагеря смерти. Но обращались с ними жестоко. Молдавия потеряла в годы войны 650 тысяч жизней, почти четверть населения. Кто виновен в этом?

 В книгу включен специальный параграф: «Состоялось ли наказание румынских военных преступников?», из которого явствует, что после войны денацификация была проведена в Румынии весьма формально. Не были объявлены преступными учреждениями ни генштаб румынской армии, ни жандармерия, ни сигуранца, укомплектованная палачами. За военные преступления, совершенные на территории Молдавии и Украины, в Румынии осуждены менее 200 человек. Уже в 50-е годы большинство из них были освобождены досрочно. Львиная доля румынских историков, стремясь избавить национальную совесть от ответственности за преступления, совершенные правительством, армией, полицией, оккупационной администрацией Иона Антонеску, пытаются оправдать режим румынских нацистов, само участие Румынии в агрессии против СССР, то есть против Молдавии, Украины, России. В книге вскрыта научная несостоятельность такой политики. Значительная часть работы посвящена народной борьбе против оккупантов: деятельности подполья, партизанской войне, массовому невооруженному сопротивлению.

 – Хочется задать тот же вопрос, который был предложен и Вашему коллеге – С. Назарии: у Вас, сторонников молдавской государственности, защитников исторической истины, масса публикаций, изданы серьезные монографии – с железной аргументацией, научными ссылками, богатейшей библиографией и т. д. У ваших «оппонентов» – румынистов-унионистов – с «доказательной базой», скажем так, жиденько... Почему вы не настаиваете на публичных научно-идеологических поединках – в массовых аудиториях, в СМИ, на телевидении? Пусть каждый из «дуэлянтов» защищает свою позицию – и сразу станет очевидно, у кого на вооружении только аргументы, цифры и факты, а у кого – пустое пафосное резонерство...

 – Каждый из историков-молдавистов, особенно Стати и Назария, это делают. Публикации названных и других ученых полны разоблачений историков-унионистов и их румынских коллег. Они вскрывают несостоятельность их лжетеорий. И что? Авторы-унионисты понимают, что в научном плане у них контраргументов нет! Поэтому пускают в ход вненаучные «аргументы». На ученых-молдавистов навешиваются ярлыки, их преследуют административными методами. На Назарию и Стати подавали в суд по вздорным поводам, Степанюка требовали лишить степени доктора истории. Мне, по истечении депутатского мандата, отказали в возвращении на работу в Академию наук, а потом вынудили уйти из Департамента национальных отношений.

Два направления в историографии Молдавии развиваются, скажем так, в различных измерениях. Мы работаем над изучением прошлого. Они занимаются насаждением государственной идеологии Румынии. Довелось мне рецензировать одну работу, написанную в унионистском духе. Там два яруса повествования. Вводный и завершающий абзацы каждого параграфа написаны в духе унионизма, румынизма, а фактический материал между ними дает основания совсем для других выводов, заключений! Я, помнится, написал рецензию на эту монографию – она называлась «Искусство двойного зрения». Авторы таких работ рассчитывают на читателей, плохо информированных и нелюбопытных. А главное – на благоволение спонсоров. О научных заблуждениях нет и речи. Какие уж тут научные споры?

 – И всё-таки странно: выходит Ваша «очень вредная», с точки зрения идеологических противников, книга, «но почему так страшно тихо?», как вопрошал известный поэт. Продолжу чуточку перефразированную цитату: «ее не судят, не винят, и телефоны не звонят...». Плохие бойцы Ваши оппоненты!

 – Так у них аргументов-то нет, и они понимают, что критика в наш адрес – это популяризация наших взглядов. Помню совершенно смехотворный эпизод. В 1996 году вышла в свет книга «История Республики Молдова с древнейших времен до наших дней». Знакомый журналист позвонил мне и сообщил, что редактор газеты «Литература ши арта» Николай Дабижа собирается опубликовать написанную мной главу, в которой речь шла о событиях 1989–1992 годов: «şi o să facă din tine praf!» («и сотрет тебя в порошок!»). Действительно, последняя глава появилась в газете с некоторыми сокращениями, но всё равно целая полоса, авторский лист. С интересом жду неделю, другую – когда же начнут растирать в порошок? Но – тишина! Потом мне со смехом рассказали, что Дабижа получил мешок писем, в которых его... благодарили (!) за публикацию этой главы: «Спасибо, домнуле Дабижа! Наконец-то мы знаем нашу современную историю!» И смонтировать из этих писем что-то обвинительное оказалось совершенно невозможно. По поводу моей книги «Покушение на статус» в Институте истории коллективными усилиями составили критический текст на 20 страниц, но, обсудив, решили не публиковать: себе будет дороже.

 – Приближается 7 апреля. И политическая ситуация в стране в чем-то схожа с той, четырехлетней давности. В «верхах» – раздрай, всё рассыпается, не исключено, что снова нам предстоят очередные (точнее, внеочередные) выборы... Население, в том числе молодежь, как и тогда, разделено на «титульное» и «нетитульное», на русофонов и русофобов... У Вас не возникает ощущение дежавю?

 – Несмотря на усилия унионистов из административных и научных структур, из СМИ, нам удается сохранять в Молдавии межнациональный мир, у нас нет таких напряженных межнациональных отношений, как в Прибалтике. Я в жизни никогда и никому не ответил на русском языке, когда ко мне обращаются на молдавском. И молдаване практически всегда отвечают мне на том языке, на котором я задаю вопрос. Только некоторые чиновники позволяют себе на вопрос, заданный на русском, отвечать на государственном. Такое впечатление, что ими получен инструктаж.

 Национальное хамство идет от власть предержащих. Вспоминаю один эпизод. Комрат, торжественное заседание по поводу 15-летия создания Гагауз Ери. Аудитория смешанная. Выступают башкан, депутаты Народного собрания, другие общественные деятели, говорят по-русски – всем всё понятно. Кое-кто начинает речь со слов на молдавском. Выходит на трибуну вице-премьер Молдовы и зачитывает речь на государственном языке. Перевода нет, но аудитория его вежливо слушает. Вице-премьер закончил речь, сел на свое место. Слово предоставляют следующему оратору – он выступает на гагаузском языке, при этом просит на русском: «Не переводите!». Потом молодой предприниматель произносит спич на английском. И так чередуются человек шесть. Вице-премьер и его свита встают и уходят. И заседание продолжается уже без представителя официального Кишинева – снова на русском. Спрашивается: зачем потребовалась члену правительства эта демонстрация? Для этого он приехал в Комрат?

Часть молодежи подвержена политическим манипуляциям. Это и следствие преподавания курса истории румын, и того обстоятельства, что многие студенты получают образование в Румынии. Но толкнуть на какие-то насильственные действия даже эту категорию молодежи вряд ли возможно. Беспорядки, как показал весь опыт нашей республики начиная с 1989 года, никогда не возникают стихийно, они всегда организованы определенными политическими формированиями с одобрения государственной власти. Их участники всегда уверены, что безнаказанность им гарантирована. Полагаю, положение в Молдове развивается в другом направлении.

 – Мы, вольно или невольно, коснулись всё-таки языкового вопроса. Только слепой и глухой не заметит, что русская диаспора Молдовы, как и сам русский язык, подвергается определенному давлению...

 – Хочу внести коррективу: мы не диаспора, не рассеяние. Мы обладаем территориальностью, проживаем компактно, у нас есть свои традиции, мы помним свою историю, сохранили русский язык и намерены сохранять его дальше. Так или иначе, русский язык фактически остается в Молдавии языком официальным, языком политики, культуры, науки, публичного общения. Мы – значительная часть населения.

 Вопрос о статусе русского языка в Молдове связан с правами человека. Вроде бы все партии декларируют свое уважение к правам человека. Но отсутствие у русского языка закрепленного законом статуса языка официального создает условия для дискриминации трети населения. А национальная дискриминация – это самая грубая и самая трудноустранимая форма социальной дискриминации. А еще – способ вытеснения иноэтничного населения из нашей республики, т. е. инструмент его скрытой депортации. Под языковым предлогом в Молдове нарушены социальные права граждан. Обратите внимание на кадровую политику. Представительство нетитульного населения всех национальных сообществ – за исключением гагаузов, поскольку у них есть автономия, – во много раз меньше доли этих национальных сообществ среди населения. Мириться с этим нельзя.

 Демократизация политической модели Республики Молдова без придания русскому языку статуса официального языка невозможна. Разумеется, украинский и болгарский языки должны получить статус региональных официальных языков, как это сделано в отношении гагаузского. Нерешенность вопроса о статусе русского языка постоянно осложняет отношения официального Кишинева с Комратом и препятствует урегулированию отношений с Приднестровьем. Один из вице-премьеров специально занимается отношениями с Приднестровьем. Но он не желает понимать, что население Приднестровья никогда не согласится с установлением там такого же, как на правом берегу Днестра, языкового режима.

 – Как думаете, доживем мы до истинно демократических перемен?

 – Перемены неизбежны! Начинается новый этап истории.

Полина Богуцкая

http://russlovo.md